Днём распогодилось, вьюга утихла, брызнули на землю яркие солнечные лучи, вышибая из глаза непрошеную слезу. Для Альдоны приготовили большой крытый возок с дымящейся печью. Забравшись в него, княгиня велела трогаться.

Она долго смотрела в окно на освещённый солнцем Бужск. Сюда она хотела бы вернуться. Когда-нибудь, может, совсем скоро. Здесь, она знала, её ждут.

59.

59.

Галопом нёсся по укутанным снегом холмам Подолии одинокий вершник в чёрном, подбитом изнутри мехом кожухе. Резко вскидывал голову, всматривался вдаль, нетерпеливо стегал нагайкой скакуна. Лицо всадника покрывала булатная личина с прорезями для глаз. Из-под неё спускалась вниз узкая чёрная борода.

Вот впереди показался крутой берег извилистого Буга, за ним открылись стены Бужска, сложенные из крепкого красного дерева. Из-за стен выглядывала крытая свинцом маковка церкви.

При виде крепости вершник облегчённо вздохнул, придержал коня, суетливо, слева направо, положил латинский крест, зашептал на латыни молитву.

— Посланник к тебе, боярин. Сказывает, от ляхов, — сообщил Варлааму дворский. — В горнице дожидается.

— Посланник? Ко мне? — Низинич встревожился и удивился.

При виде Варлаама неизвестный развязал на затылке кожаные ремешки и снял личину.

Овальное, немного скуластое лицо, окаймлённое узкой чёрной бородой, показалось Низиничу знакомым.

«Краковский палатин!» — Крепкая память сослужила ему добрую службу.

— Вижу, ты узнал меня, боярин Варлаам, — палатин неприятно усмехнулся.

— Да, достопочтимый. Я помню нашу встречу в Вавельском замке. Но мне удивительно, что и ты не забыл меня. Жажду с нетерпением услышать, что привело в мой скромный дом столь высокую особу.

Не прибедняйся, боярин. Мне ведомо о твоих успехах и твоей близости к князю Льву.

Варлаам распорядился накрыть стол в горнице и накормить гостя.

— О деле поговорим чуть позже, — объявил он. — Прими моё скромное угощение.