— Не один ты, Николай Фёдорович, переживал за случившееся, — заметил Конев. — Что я сделал? Получив приказ Ставки отправить в помощь Воронежскому фронту две свои армии, я лично поставил задачи их командармам, Ротмистрову и Жадову, потом проследил за быстрой переброской этих армий в исходные районы. С воздуха на самолёте пронаблюдал за их маршем.

— А вражеская авиация их не бомбила? — спросил генерал Иванов. — Да и вас «мессеры» могли сбить.

— Были попытки, но истребители 5-й воздушной армии надёжно прикрывали войска этих двух армий, они господствовали в воздухе. А маршрут у этих армий был немал — до 300 километров. Но войска прибыли на место вовремя и, как потом мне говорил генерал Ротмистров, с ходу вступили в сражение. Так что не только у тебя, коллега, болела душа, но и я волновался, старался как можно скорее выполнить приказ Ставки. Что, не веришь? А ты поговори с моими командармами, как я наблюдал за движением войск с самолёта.

— Я же не прокурор, Иван Степанович, чтобы проверять, что-то уточнять и прочее, — едва не обиделся Ватутин. — Верю тебе, как самому себе, и благодарю тебя за такую поддержку.

После недолгой паузы командующие фронтами вновь вернулись к проведению операции по освобождению Харькова.

— Я, когда ещё был в Ставке, из уст Верховного услышал, что белгородско-харьковскому плацдарму гитлеровцы придавали важное стратегическое значение, — сказал Конев, листая свою записную книжку. — Да и сам Гитлер рассматривал Харьков как «восточные ворота» Украины, поэтому от своих генералов он требовал удержать город любой ценой. А мне Сталин сказал, чтобы я тщательно готовился сам и готовил своих командармов, ибо сражение за Харьков — проверка Степного фронта на зрелость, да и меня как его командующего. Я это так понял, — признался Конев и тут же чертыхнулся. — Дался мне этот Степной фронт, ни сна, ни отдыха. На Северо-Западном фронте мне было гораздо легче.

— Тебя перевёл на Степной военный округ Верховный? — спросил Ватутин.

— Лично Иосиф. — Конев дотянулся до графина с водой, налил себе в стакан и выпил. — Что-то в горле пересохло... В июне он позвонил мне по ВЧ и, не задавая каких-либо вопросов, что делал весьма редко, сказал, чтобы я немедленно выезжал в Ставку. «Для вас есть важное задание», — добавил он. Этот звонок немного разочаровал меня — я ведь совсем мало командовал Северо-Западным фронтом. Можно сказать, что за эти три месяца я только познакомился с войсками, лучше узнал командармов, кто и на что способен. А тут новый приказ — прибыть в Москву. Принял я Северо-Западный фронт у маршала Тимошенко, а сдал генералу Курочкину...