— А что ты скажешь, Иван Степанович, о харьковской операции? — спросил Ватутин.

Конев улыбнулся.

— Что, не веришь в мой успех? Не сочти это за бахвальство, но в Харькове фашистам недолго осталось хозяйничать. Ты, должно быть, не забыл, что наши войска уже дважды сражались за Харьков. Первое наступление провели войска Юго-Западного и Южного фронтов в мае сорок второго года, однако ничего из этого не получилось, так как наступление было недостаточно подготовлено. В феврале сорок третьего снова началось освобождение Харькова, и это сделали войска Воронежского фронта. Но враг перегруппировал свои силы, подтянул свежие резервы, начал контрнаступление, и в середине марта Харьков пал. Я всё это учёл, Николай Фёдорович, и если возьму Харьков, а в этом я ничуть не сомневаюсь, то уже не отдам врагу этот промышленный украинский город. Это, скажу тебе больше, стало делом моей чести.

— Даже так? — заулыбался Ватутин.

А генерал Иванов добавил:

— Вы учли опыт и уроки предшествующих операций, чтобы действовать наверняка?

— Да, мои дорогие коллеги, — твёрдо заявил Конев. — Я долго размышлял, находясь на НП генерала Шумилова, откуда лучше нанести главный удар по городу. Прикидывал плюсы и минусы, прицеливаясь к Харькову со всех сторон, и наконец решил: наиболее выгодным направлением является северо-западное, там находится армия генерала Манагарова, она же и нанесёт по врагу главный удар.

Ватутин долго смотрел на карту, что-то подсчитывал в уме, потом вскинул голову и, глядя на своего гостя, произнёс:

— В таланте тебе, Иван Степанович, не откажешь — я тоже выбрал бы это направление. Почему?

— Подступы к городу просматриваются лучше, лес, высоты, с которых хорошо виден Харьков, а не здания из бетона, которые следовало разрушать артогнём. Но, — вдохновенно продолжал Конев, — вместе с армией генерала Манагарова будут наступать и танки генерала Ротмистрова... Ну, что скажешь, Николай Фёдорович?

— Пожалуй, так оно будет надёжнее, — веско отозвался Ватутин. — Но ты не забыл, что Ротмистров со своими танками всё ещё находится на Воронежском фронте?

— Не забыл, коллега. — Конев снова добродушно улыбнулся. — Для проведения харьковской операции маршал Жуков как представитель Ставки и я просили Верховного передать танковую армию Ротмистрова в состав Степного фронта, и он не возразил. Так что, Николай Фёдорович, давай мне назад танкистов-гвардейцев. — Конев произнёс эти слова с ехидцей. — Но знаешь, что хуже всего в этой истории? В армии Ротмистрова нет почти половины танков. А где он их потерял? Под Прохоровкой, в танковом сражении.