— Возможно, — заметно смутился Конев.

— Разрешите, товарищ командующий? — В дверях стоял начальник штаба фронта генерал Иванов.

— Заходи, Семён Павлович, я только что хотел тебя пригласить. К нам прибыл генерал Конев, чтобы обменяться мнениями о белгородско-харьковской операции. Принеси нам оперативные карты, над которыми мы с тобой работали.

— Я мигом! — коротко бросил Иванов и скрылся за дверью.

Пришёл он минут через пять, положил карты на стол, но, прежде чем сесть, учтиво поздоровался с Коневым. — Как поживает мой коллега генерал Захаров?

— Трудится в поте лица. Штабное дело он любит и готов ночами сидеть над оперативными документами. — Конев пристально смотрел на карту, потом перевёл взгляд на Ватутина. — Я начну с того, что 53-я армия генерала Манагарова с корпусом генерала Соломатина будет наступать вдоль Белгородско-Харьковского шоссе. Она и нанесёт главный удар в направлении Дергачей. — Конев показал это место на карте.

— Если 53-я армия наносит главный удар на Дергачи, — заметил генерал Ватутин, — то она должна выйти на линию Ольшаны—Дергачи. Стало быть, сменит на этой линии армию генерала Жадова?

— Непременно. Ты, Николай Фёдорович, верно добавил, — сказал довольный Конев. — Далее. — Он едва ли не до боли сжал губы, но тут же их разжал. — 7-я гвардейская армия генерала Шумилова будет двигаться из района Пушкарного на Бродок, свой главный удар она нанесёт на Циркуны, а частью сил из района Забировки станет наступать на Муром и далее на Терновое.

— А почему туда? — не понял генерал Иванов.

— Чтобы помочь 57-й армии форсировать реку Северский Донец в районе Рубежного, — пояснил Конев. — По опыту знаю, что при форсировании водного рубежа надо, чтобы кто-то тебя прикрывал.

— А что, 57-ю армию Юго-Западного фронта уже передали Степному фронту? — спросил генерал Иванов.

— Пока нет, но если она останется в составе Юго-Западного фронта, эта задача по-прежнему возлагается на неё. И потом, я не думаю, что Верховный мне откажет.

— А вдруг откажет? — усмехнулся Ватутин. — Ты же знаешь не хуже меня, что Сталин порой весьма крут с нашим братом.

«Намекнул, что в сорок первом, когда наши войска оборонялись под Москвой, Сталин обвинил меня, что плохо командую, и хотел отдать под суд, но меня спас Жуков», — подумал Конев, но Ватутину ничего не сказал.

— Я это учёл. — Конев посмотрел на карту и обернулся к Ватутину. — Если 57-я армия не будет передана моему фронту, то она с подходом в район Мурома 7-й армии генерала Шумилова, героя Сталинградской битвы, перейдёт в наступление...