Теперь всё чаще думал Пафнутий о себе, о своей душе. Достоин ли он Царствия Небесного, простит ли ему Господь суету мирскую, его неисправление?

А сил оставалось всё меньше. Игумен чувствовал, что его решительный день приближается, и просил у возлюбленной Матери Божией знамения о своей кончине, чтобы приготовиться к смерти по-христиански. И дождался Её милости.

На следующий день после святого и великого праздника Пасхи на рассвете в тонком сне перед Пафнутием явилась сама Пресвятая Богородица. Он почувствовал её приближение по наполнившей его внезапно радости и благодати Божией. Он воспринимал такие мгновения как особую милость Господа, как знак свыше. Это были необъяснимые словами счастливые минуты, которые являлись венцом и наградой за его полную лишений и трудов жизнь. В такие минуты особенным светом озарялось всё находящееся вокруг него. Независимо от погоды, тепло разливалось по всем его членам, душа наполнялась неизъяснимым блаженством, довольствием, радостью. Он чувствовал, он физически ощущал присутствие Всевышнего рядом и вокруг. Биение его сердца, колебания сосудов совпадали с ритмом колебаний его Божества, Пафнутий чувствовал себя частицей Космоса и Вечности. Он ощущал себя бессмертным, и молитва его принималась Вечностью и Господом как источник необходимой Им энергии, питающей и укрепляющей Их. Он чувствовал, что нужен своему Богу. Это было счастьем.

Такое же тепло, свет и радость ощущал он и при появлении рядом Божией Матери, которые случались и прежде. Потому, проснувшись от нахлынувшего на него восторга и блаженства, от засиявшего вокруг света, он почувствовал, что должно произойти нечто необыкновенное. И действительно, дверь, находившаяся перед его взором, внезапно засияла светом и слилась с ним, исчезнув вместе со стеной, и на фоне этого сияния явилась его возлюбленная Пречистая и Благословенная Богородица. Но не в тёмных, как на иконах, а в светло-золотистых одеждах. Её светлое покрывало ниспадало с головы до самого пола, но ни покрывало, ни сама Она пола не касались. Пресвятая легко парила в пространстве кельи, её тело, лицо, руки и одежда излучали мягкий тёплый свет.

«Пафнутий, — сказала она ласковым, неземным, отдающим эхом голосом, — Господь прислал меня предупредить, что время твоё подошло. Готов ли ты предстать перед лицом Всевышнего?»

«Готов, Пресвятая, готов! Только дай мне неделю, я должен причаститься, последнее покаяние принести...»

«Чего же ты боишься, старец? Или грехи за собой знаешь?» — Она плавно переместилась от двери к окну, оставаясь на небольшой возвышенности от пола, невысокий потолок кельи словно растворялся перед ней.