Картье-Брессон – совсем другая tasse de thé[120]: он полагается исключительно на самого себя. Помню, однажды я наблюдал, как работает Брессон на улицах Нового Орлеана: он порхал по тротуару, словно возбужденная стрекоза, на его шее болтались три «Лейки», а четвертую он прижимал к глазу и то и дело нажимал на спуск: клик-клик-клик (создавалась полная иллюзия, что камера была продолжением его тела) – он снимал с радостной одержимостью, точно в религиозном экстазе. Нервозный, веселый, увлекающийся, Брессон – художник-«отшельник», отчасти фанатик.

Не таков Битон. С безмятежным (иногда колючим) взглядом голубых глаз, слегка вздернув брови, он держится непринужденно и даже отстраненно. Взяв в руки камеру, он всегда точно знает, что делать, и это главное: ему не требуется ни настраиваться на нужное настроение, ни искать эффектные ракурсы. Я никогда не слышал, чтобы Сесил, подобно многим его коллегам, рассуждал о Технике, об Искусстве, о Честности. Он просто делает фотографии в надежде, что у него их купят. Для него важен сам процесс работы. А при личном общении с Битоном сразу замечаешь свойственное ему умение создать у вас иллюзию, будто время может тянуться бесконечно. Понятно, что вся его жизнь строго подчинена неумолимо жесткому графику, но при этом он производит впечатление праздного джентльмена, расслабленного тропическим солнцем: если через десять минут ему надо быть в аэропорту, а он беседует с вами по телефону, он никогда не скомкает разговор, а будет до последней секунды одаривать вас роскошью своих учтивых манер. И можете не сомневаться: черта с два он опоздает на свой рейс! Столь же галантно, как с телефонными собеседниками, он ведет себя и со своими моделями. У всякого, кто позирует Битону, возникает ощущение легкого парения в пространстве – словно его не фотографируют, а пишут маслом, причем в роли живописца выступает некая незримая сила. Но Битон здесь – вот он! Пусть вас не обманывает его бесшумная походка: он всегда умудряется оказываться в нужном месте в нужный момент – в этом ему почти нет равных. Его визуальный интеллект – признак гения: никогда не будет изобретена такая фотокамера, которая смогла бы запечатлеть больше, чем способен увидеть его глаз. Когда слушаешь, как Битон описывает, в строго визуальных терминах, человека, или комнату, или пейзаж, – кажется, что это речь оратора, которая может быть уморительной, или безжалостной, или изысканно красивой, но в любом случае безусловно блистательной. Вот то главное – замечательный визуальный интеллект, которым насыщены его фотоработы, пускай и в разбавленной концентрации, что ярко отличает творчество Битона; тот эликсир бессмертия, за который историографы в следующем столетии будут ему благодарны больше, чем мы сегодня.