Вопрос о субъективном пространстве возникает в связи с самосознанием – «Я». Но и здесь, феноменология самопознания и саморегуляции, оказывается в разном положении. Если обращать внимание только на самопознание, то проблема субъективного «пространства», оборачивается вопросом о «пространстве» мысли. В другом варианте – о «взаимоотношении мысли и слова». Д. И. Дубровский прямо ставит этот вопрос: «Существует ли вне словесная мысль?» (Вопросы философии. 1977. №9). Для классической немецкой философии, как мы показали выше, «пространство» мысли есть та «протяженность», которая возникает, когда субъект предполагает себя как «Я» и полагает свое «не-Я» (Фихте) Здесь самосознание = самопознанию. И, оно суть тавтологично. И, потому «пространство» мнимо. Но, его можно «реабилитировать», найдя для него топологическую фигуру. Что и делал Жак Лакан. Не случайно Анри Бергсон (а он «вышел» из школы Канта и Фихте) отрицал необходимость «пространства» для сознания и требовал лишь «длительности – времени». Как и экзистенциалисты, по сути дела. (См. H. Bergson. Essai sur les donees immediates de la conscience. Paris. 1911). Эта та же ошибка, которую допустил Гуссерль. Поэтому в его «чистую субъективность» через «щель» времени, ворвался «жизненный мир»! Диалектическая логика, еще в лице Гегеля, по-новому поставила проблему «пространства» сознания. Мнимость «дурной бесконечности» (рефлексии от рефлексии) была преодолена. Рефлексии была противопоставлена творческая спонтанность. И, таким образом, «вещь мыслимая» вновь обрела «пространственную протяженность»… символа. То есть, топологическую модель и модификацию.

Но, традиция отождествлять самосознание и самопознание, и у Гегеля, и у его последователей, не преодолевших диалектики, например, те же экзистенциалисты или гуманистические психологи, остается и сейчас в силе. Например, в концепции Сартра диалектика «Rien». Самосознание не нашло для себя никаких определений, кроме негативных – «провал», «дырка», «пустота», «деградация», «негация» и т. п. Все эти определения в Общей психопатологии есть ничто иное, как феномены «психосоматической мутации и трансляции переживаний». (См. соответствующий раздел ниже). «Схизис» (самораздвоение, расщепление, самоотчуждение и т.п.) в сфере самосознания, Сартр зафиксировал так: «Être de la conscience comme conscience de soi signifie qu’il ya une distance de lui-même, comme la présence de lui-même, et il est en fait la distance inexistante, ce qui est l’être en soi, rien est mis en œuvre» (J.P. Sartre. L, etre et le neant. Paris. 1957, p. 120) «Пространство» самосознания и здесь оказывается мнимым. Но, на сей раз, оно – «ничто», то есть, вывернутое наизнанку «бытие». Не случайно, Николай Гартман утверждал, что проблема познания, по самой сути своей, является не логической или психологической, а метафизической проблемой» (N. Hartmann. Grundzuge einer Metaphysik der Erkenntnis. Berlin. 1925. 2. Aufl., S.3) Это он после разочарования в феноменологии Эдмунда Гуссерля.