Придя к власти, большевики отменили деятельность «буржуазных» женских организаций и объявили, что научный интерес представляет лишь вопрос о, по выражению К. Маркса, «женском ферменте» в истории большевистской партии и рабочего движения, и, таким образом, феминизм исчез как независимое политическое и интеллектуальное движение. «В странах “развитого социализма” феминизм отсутствует, нет его в Китае, нет его на Кубе и в Венесуэле, не было в СССР».[997]«Буржуазный феминизм»[998]стал и на долгое время оставался уничижительным термином, используемым мужчинами для оценки женщин, которые высказывали требования, слишком расходившиеся с их мнением. Большевики до определённого времени старательно пытались выполнить обещание уничтожить патриархальную семью: в 1918 году издан декрет об уравнивании статуса мужчин и женщин, выведении брака из-под полномочий церкви, уравнивание прав незаконнорожденных, введении легко-доступности развода. В 1920 году признаны аборты, совершаемые врачом[999]. Революция обеспечила беспрецедентные возможности для женщин из простого народа говорить и выступать от своего имени. Женские комитеты (женотделы) были основаны в 1919 году усилиями женщин-большевичек, в том числе И. Арманд и А. Коллонтай, которые «выполнили выдающуюся теоретическую и организационную работу по решению проблем женщин и детей на основе марксистского подхода»[1000]; но женщины не представляли собой класса, следовательно, их статус и устремления как социальной группы, объединённой внеклассовыми интересами, объявлены были вымыслом, фикцией.

Надолго была исключена возможность создания фундаментальных исследовательских работ даже по истории женщин в России XXIX веков, должных освещать социально-экономические, историкоправовые, религиозно-идеологические стороны их жизни[1001].

И ныне независимо от страны проживания сторонники социалистической ориентации рассматривают женское движение как «часть радикальной исторической силы, которая берёт своё начало в сопротивлении империализму и кончается в социалистической революции»[1002], или, по марксистско-ленинской теории, как «части революционного потока».

При этом нельзя уйти от того факта, что в Китае в первой половине XX века как бы наличествовало по крайней мере две генерирующие идеологию партии. И даже противники соглашаются с тем, что Гоминьдан учитывал гендерный фактор, считая его более важным, чем классовый, и создавал специальные женские организации для мобилизации женщин (в том числе, и на поддержку фронту), прилагал усилия по институционализации женского движения. Обвинение Гоминьдана в том, что он «не пользовался поддержкой простых женщин»[1003], не может не вызывать недоумения, если всего лишь не является стремлением опорочить политику Гоминьдана в «женском вопросе». По мнению Генерального секретаря IV международной конференции по правам женщин Гертруды Монгелла, озвученному ею на Пекинской конференции в 1995 году, женщины и в конце XX века ощущают прогресс в правах женщин не на всех уровнях общественной жизни, особенно он малозаметен на низовом уровне[1004].