– Дамы из Флоридского университета прислали адрес.

Я и не подозревал, насколько укурился, пока не встал и не услышал невидимый треск, будто кто-то щелкнул пальцами у меня под ухом. Внезапный эффект Доплера: световые волны меняют частоту, меня одолевает холодная тошнота. Я согнулся, схватился за голову, надеясь, что меня отпустит. Не отпустило.

Ноах, тоже под кайфом, взбодрил себя пощечинами.

– Все в порядке, бро?

Эван раздраженно посмотрел на меня:

– Не начинай, Иден. Хоть на миг выберись из своей головы и просто получай удовольствие.

– Я… – В небе луна, полная, хрупкая. Поднимается ветер. Мои зубы стучат. – Может, трава плохая?

– Исключено. – Оливер пнул в мою сторону песок, заказал “Убер”. – Эван сам выбирал.

Материализовалась машина, быстро переместила нас в дом на пляже. Я всю дорогу просидел, высунув голову в окно, ночь утратила форму, темные вихри туманили взгляд, в ушах звенело так, что я морщился. Дом кишел телами: студенты, местные, бездомные, старик с тростью.

Крики, тычки, сумрачные коридоры. Друзья мои испарились, я зажмурил глаза: вот я стою на коленях на заднем дворе, лицом к океану, и блюю в траву. Справа от меня сидит по-турецки женщина, пересчитывает двадцатки, терпеливо ждет, когда меня перестанет тошнить.

Мертвенно-бледная. Глаза подергиваются. Рот как из Беккета[231].

– Сколько тебе лет?

Я вытер губы.

– Восемнадцать.

Она протянула мне левую руку – тонкую, в жилках, – а правой, с черными ногтями, погладила по щеке.

– На, прими. – Она положила мне на ладонь две пулевидные таблетки. – Это поможет.

Золотые взрывы, с деревьев сыплются змеи, тигр в чудовищной глубине. Кто вы? – попытался было спросить я, но вместо этого сглотнул.

Она велела мне подниматься. Вряд ли я мог отказаться. На этот раз я спросил, кто она. Женщина рассмеялась:

– Почему ты спрашиваешь мое имя?

Мы вошли в дом. Дурнота закостенела в исступление: голые стены, мягкие ковры, трещины на потолке, мое отражение в зеркалах. Она схватила меня крепче. Белый шум. Наверху длинный коридор. Я прислушался, не раздадутся ли звуки рояля. Ничего. Мне хотелось бы вернуться, сказал я ей. Она молчала.