После церемониального марша развели несколько костров огня[,] и тут трудно описать[,] какая происходила картина[,] по[-]современному ужасная картина, по тому времени [выглядело] спокойно, ребятишки подтаскивали солому, бабенки, у которых мужья были уничтожены беляками, все просили дать им возможность излить последнюю месть. В первый день захвата [власти] на этом закончилось все. Наехало [посмотреть на казнь] столько крестьян, что все поскотины, все улицы были переполнены[2057].

В Старом Тогуле сожгли не только священников, но и комендантскую команду с полевым судом (25 человек), а также некоторых купцов, т. е. не менее 50 человек. Об этом говорит другой источник: «Когда привели на площадь – попам стало ясно, что костры для них. Заревели, стали молиться, просили пощады. Но пощады не было. Их загоняли на костры штыками, остриями пик и шашек. Запахло паленым. Так же расправились с контрразведчиками…»[2058] Уничтожение же основной массы пленных было, по словам Пороховниченко, проведено тайным порядком: «…в эту ночь во дворе, где помещался штаб отряда[,] зарубили 200 чел[овек] и на другой день остальных 250–260 чел[овек]. Целые горы трупов, что бы не повлияло морально, [увезли, когда] в 4 часа ночи второго вечера из Юрчанского Ревкома было представлено 50 подвод для увозки трупов на скотское кладбище, где была вырыта общая могила, всех свалили в одну яму, залили известкой и поставили в знак памятника осиновый кол»[2059].

И. Я. Огородников в 1926 году вспоминал о массовости участия в расправе и желании палачей именно «потешиться»: «Напишу… со слов тов. Мартунюка и тов. Цибашева и других товарищей, как расправлялись с пленными из церкви. Привезено было несколько [возов] соломы для того, чтобы можно было жарить их… Построен был строй [партизан] в две шеренги просто[,] как бульвар… Подсудимого сразу проводят через этот фронт. Все вооружены нагайками, [пленник] до конца дойдет чуть[-]чуть живой[,] и гонят в огонь. …Так [казнимых] пропускали по порядку… здесь не приходилось ждать очереди, всем хотелось потешиться над противником. <…> Тут[,] видно[,] всем было нужно поучаствовать»[2060]. (Свидетели погрома в декабре 1919 года отрядами Г. Ф. Рогова города Кузнецка Томской губернии откровенно описывали партизанское веселье: «Пьяные издевались даже над трупами. Надев взятые в церкви ризы, скоморошески „отпевали“ убитых. Распарывали шашками животы у трупов. Вставляли [им] в рот и задний проход бутылки…»[2061])

Огромные продовольственные запасы тысячного тогульского гарнизона и личное имущество казненных присвоил Белокобыльский, что вызвало протесты партизанского командования[2062]. Назовем командный состав отряда Белокобыльского, очевидным образом причастный к расправе над пленниками. Это командиры дивизионов: большевик с 1917 года Евтихий Петренко (он же и помощник командира полка), Иван Красилов, Николай Гостьев, И. Е. Толмачёв. Политруки дивизионов: Александр Федотов, А. Ф. Кытманов (1‐й дивизион; он же и председатель отрядного суда), Д. В. Пороховниченко (2‐й дивизион), Василий Тюрин (3‐й дивизион), Разин (4‐й дивизион). Начхоз полка Поликарп Черкасов (тот, кто побывал в Кузнецке до Рогова), командир пулеметной команды И. Глухонько (заместитель – И. С. Бугров), начальник разведки Андрей Керпачёв (Кольцов). Активные партизаны-палачи: командир конной разведки Оська Косолапый (Осип Чистяков), его помощник Иван Тигра[2063].