Роговец П. Н. Морозов показывал, что Новосёлов лично зарубил 27 кузнечан и угрожал смертью тем, кто пытался его остановить. А военком батальона П. Ф. Леонов в ответ на вопрос о судьбе награбленного им, Леоновым, имущества «вместо ответа хотел… [Морозова] зарубит[ь]»[2234].

Следователь особотделения № 5 ВЧК при 51‐й стрелковой дивизии отметил, что роговцы оказали «неоценимую услугу Советской Власти и Красной Армии и поэтому, если даже Партизанским Отрядом Рогова и были допущены в то время произволы… обвинять в этом партизанские отряды не приходится, т[ак] к[ак] [у них]… не имелось не каких авансовых сумм[,] из которых они могли бы оплачивать за все взятое у крестьян. Что-же касается расстрелов, в этом также партизанские отряды обвинять не приходится, ибо к партизанам везде и всюду со стороны Колчаковщины применялся в полном смысле слова террор, на который они могли также отвечать только террором. <…> Дело производством прекратить, и весь имеющийся по обвинению Партизанского отряда имени тов. Рогова обвинительный материал направить в [О]собой Отдел В. Ч. К. при 5‐й Армии на рассмотрение»[2235]. Таким образом, допрашивавший Рогова видный экс-партизан из литовских переселенцев И. В. Степанайтис, ставший сотрудником особого отдела, был максимально лоялен к обвиняемому.

В итоге дело завершала не военная контрразведка, а Томская (Новониколаевская) губЧК, постановившая, уже после выхода фигурантов на свободу, прекратить дело и роговцев освободить. Однако в книге В. Т. Шуклецова определенно заявлялось, якобы «следствие установило непричастность командного состава партизан к погромам в Кузнецке…»[2236]. В середине 1990‐х годов А. А. Штырбул писал, что освобождение комсостава роговского войска произошло за недоказанностью обвинений и по ходатайству населения[2237]. На деле вполне доказанные погромы были расценены чекистами как закономерный красный террор, перехлесты которого не могут затмить «неоценимых услуг» партизан. Военные власти также не считали партизан-погромщиков врагами государства.

Томское (Новониколаевское) губбюро РКП(б) 6 февраля того же года рассмотрело ходатайство красноармейцев 3‐го запасного полка 5‐й армии из Колывани с просьбой освободить Рогова и Новосёлова – и согласилось с данным предложением. Это была победа бывших партизан, сосредоточенных в запасном полку, на уступки которым партийная власть решила пойти. В финансовом отчете Новониколаевского укома РКП(б) за тот же месяц, помимо выдачи Рогову 10 тыс. рублей, были учтены и 160 рублей, потраченные на торжественный обед для освобожденных роговцев[2238].