Информация о прекращении дела против партизан оказалась не доведена до сведения высших военных властей, отчего 3 апреля командующий 5‐й армией М. С. Матиясевич и член РВС-5 Б. П. Позерн из Красноярска запросили Новониколаевский губревком и начальника гарнизона срочно выяснить, чьим распоряжением были «заключены в военном городке партизаны отряда Рогова и кто ведет о них дело, а также кто является ответственным за возмутительные условия их содержания в городке, о чем поступило донесение в Ревсовет»[2239]. В то же время в Кузнецке коммунистические агитаторы в караульном батальоне и милиции, состоявших в значительной части из роговцев, обнаружили, по их уверениям, подпольную анархистскую организацию, пытавшуюся связаться с Роговым[2240].
Партизан В. А. Булгаков позднее вспоминал, как при освобождении его и Рогова в конце февраля 1920 года зампред Новониколаевской губЧК В. Ф. Тихомиров горячо им доказывал, что посадили роговцев «совершенно напрасно» и что многие документы сел и деревень, где проходил отряд Рогова, оправдывают их. Потом Рогов сказал Булгакову о своем желании служить в ЧК, с работой в которой «его хорошо ознакомил тов. Тихомиров»[2241]. Практика военного коммунизма убедила Рогова, что воевать с большевиками – более актуальная задача, нежели служить в их тайной полиции.
На фоне массы достоверных свидетельств об убийствах, насилии и грабежах доводы многочисленных адвокатов роговщины, как прежних, так и современных, выглядят все менее убедительно. Недаром в последние годы в Новокузнецке началось увековечение памяти погибших от партизанских чисток. Актуальна эта задача также для краеведов и властей других городов и сел, пострадавших от роговщины.
Глава 18 ТРЯПИЦЫНСКАЯ РЕЗНЯ В САХАЛИНСКОЙ ОБЛАСТИ
ТРЯПИЦЫНСКАЯ РЕЗНЯ В САХАЛИНСКОЙ ОБЛАСТИ
Безусловное первенство в жестокости среди всех партизан принадлежало Я. И. Тряпицыну, спалившему дотла в мае 1920 года большой дальневосточный город Николаевск-на-Амуре (расположенный на месте впадения Амура в Татарский пролив напротив острова Сахалин) и вырезавшему не только огромную часть жителей областного центра и всей Сахалинской области, но и японскую колонию, что дало Японии повод для крупного вооруженного вмешательства в российские дела, хотя ранее, 4 февраля, ее правительство заявило о нейтралитете, а две недели спустя начало эвакуацию своих войск. В советской историографии этот деятель часто именовался антисоветским бандитом, хотя террористическая политика тряпицынщины была следствием именно ультрарадикальных воззрений Тряпицына и его ближайшего окружения, устроивших в Николаевске красную коммуну.