В целом сборник «Шествие поколений» получился, конечно, чрезвычайно пестрым. Но мне нравятся и за­вершающие разделы, хотя они сильно выделяются из общего содержания книги. Среди них — цикл «Из книж­ки Рейно» со сказками о животных, сочиненными Яак­ко Ругоевым для своего сына Рейно, юмористические циклы «Побасенки Каалеппи Каарнанена» и «Сучки и задоринки». Эти «щепки» я тоже с удовольствием читал.

В 1964 году Ругоев выпустил книгу очерково-репор­тажного характера «На берегу Куйтто», в которой рас­сказывает о том, как после войны возвращалась жизнь в его родной край.

Основательно проработаны у Яакко Ругоева «заго­товки» произведений о двух выдающихся деятелях Со­ветской Карелии: Эдварде Гюллинге и капитане Мур­манского легиона Ийво Ахаве.

В 1976 году в Финляндии вышла написанная Арво Юли-Раккола биография председателя Карельского Совнаркома Эдварда Гюллинга. Но у Ругоева имеются такие материалы (документы, рассказы свидетелей и т. д.), которых у Юли-Раккола не было. Еще живут до­чери Гюллинга Майя и Лена, лишь недавно умер сын Вальтер, бывший инженер-дорожник, проживавший в Туле. С Вальтером Гюллингом Ругоев беседовал дваж­ды — первый раз летом 1973 года на своей даче в Косалме. Тогда он записывал много дней подряд — «так бы­стро, как только успевала рука» — воспоминания сына о своем отце.

Личность и деятельность Ийво Ахавы освещены до­вольно разносторонне в материалах, собранных Ругое­вым. Особенно продуктивной оказалась поездка в Фин­ляндию в 1970 году, когда он побывал в Салле у Веры Парвиайнен, сестры Ахавы.

Яакко Ругоев всегда одновременно работает над многими произведениями. Но и готовые вещи тоже вы­ходят из его «кузницы». Он сравнительно быстро напи­сал, например, документальный роман «Полк майора Валли», но конечному результату предшествовали два­дцать с лишним лет изучения и сбора материалов. Этот вышедший в свет в 1986 году роман рассказывает о тя­желых оборонительных боях, которые в 1941 году вел, отступая на восток от Иломантси до Медвежьегорска, 126-й стрелковый полк под командованием майора Вальтера Валли. Книга в 1988 году была издана также в Финляндии, в сокращенном, правда, виде. Русский пе­ревод романа, выполненный петрозаводским писателем Станиславом Панкратовым, появился в 1989 году.

В 1990 году в журнале «Пуналиппу» напечатана кни­га Яакко Ругоева «Мужчины Алаярви в буре времен». В ней повествуется о жизни северных карел, судьбы ко­торых вследствие превратностей экономического, эко­логического и культурного развития края складывались порой весьма трагически. Первый вариант книги напи­сан еще в 1979 году.

Рабочий кабинет Яакко Ругоева в его квартире на улице Ленина, 11 набит битком: на полках, кроме книг на финском и русском языках, стоят папки с готовыми и еще незавершенными рукописями, о которых говори­лось выше. Целый ряд составляют папки, на корешках которых сделана надпись «Костамус». В беседе мы кос­нулись вопроса о краеведческих материалах: записи на память, письма, фотографии, рисунки. Я с восхищением разглядывал сокровища, а Яакко рассказывал:

«Одним из моих недостатков является страсть к на­коплению всевозможных материалов, особенно о жизни Карелии. И у меня их набралось несметное количество вплоть до уходящих в такую глубокую древность, ка­кая только могла сохраниться в памяти народа. Я пря­мо тону в обилии материала!

Тема Костомукши возникла у меня после того, как гы попросил помочь в подборе сведений о Костомукше для твоей книги «По деревням Беломорской Карелии». И мне пришла в голову мысль, что все эти сведения о Костомукше надо сосредоточить в каком-то одном из­дании. Я чувствовал, что многого еще не хватает, так как мне еще никогда не приходилось вести целенаправ­ленный сбор такого материала. Прежде всего я понял, что должен связаться со всеми оставшимися в живых уроженцами Костомукши, которых оказалось довольно-таки много. Сначала я написал тем, с кем был знаком, а через них нашлись и другие. Много раз обращался я к бывшим костомукшским жителям также по радио.

Тетя Про год за годом присылала мне свои записи. Несколько лет тому назад я отредактировал их и, со­ставив небольшой цикл воспоминаний, опубликовал в «Пуналиппу» на карельском языке, на каком они бы­ли написаны. В предисловии к ним я еще раз обратил­ся к костомукшанам. Это тоже принесло свои плоды. Десятки людей прислали мне свои рассказы. Записи их зачастую несовершенны, но меня не раз удивляло не­обыкновенное умение, способность старых людей выра­жать свои мысли и чувства не только устно, но и пись­менно.

Кроме того, на протяжении последних трех лет я приглашаю к себе домой моих информаторов. Дело в том, что в 1975 году я получил Государственную пре­мию Карельской АССР — тысячу рублей. Принимая премию, я заявил, что на свои личные потребности не израсходую из нее ни копейки, а вся сумма пойдет на сбор сведений о Костомукше. Из премиальных денег я возмещал приглашенным уроженцам Костомукши проездные расходы, а жили они здесь, у меня дома. Не­которые, например Ийвана Пекшуев, гостили у меня не­делями. Приезжали ко мне также Пекка Пекшуев из Ахвенъярви, мои односельчанки Окку Ругоева и Варва­ра Пекшуева, Йоукения Пекшуева из Костомукшской Куоткуо, Сантра Ефремова из Кенттиярви, Улли Тунттуева из Контокки и многие другие мои земляки. Вог тут, за этим столом, записывалась информация на маг­нитофонную ленту, а то и просто от руки — когда как придется.

Накопилось немало и другого материала по тради­циям Костомукши, а также около тысячи строк рун Калевальского размера. Выяснилось, что сочинители песен тоже водились в Костомукше. Они слагали даже иронические песенки. И конечно, они знали сказки, а по­словиц, поговорок и загадок — прямо сотнями. И еще: я получил от земляков штук 200-300 фотографий, при­чем некоторые снимки были сделаны в самом начале столетия. К сожалению, очень мало фотографий постро­ек. Летом прошлого года я трижды побывал в Косто­мукше, сделал круг по всему озеру Костамусъярви, заснял все берега. Один бывший житель Костомукши, Алекси Пекшуев, пообещал пририсовать по памяти на моих фотоснимках прежние костомукшские дома. В этой работе участвовал и талантливый художник Виталий Добрынин, потомок известного рунопевческого рода из Аконлахти.

Каждый из моих информаторов составил для меня по памяти планы своих домов. Я хочу, конечно, прежде всего, рассказать о судьбах всех родившихся в нашем столетии жителей Костомукши, но мне хочется показать и судьбы сельских построек. Надо сказать не только о жилых домах, но и о банях, сараях для хранения се­тей, ригах, о том, кто их построил и когда. Далее хочу отметить природные достопримечательности — отдель­ные приметные камни и скалы, особенные деревья, и еще — микротопонимику Костомукши. Я думаю, что в моих записях наберется около пятисот топонимов по Костомукше и ее окрестностям. Да и сами названия мест звучат как стихи!

Продолжением карельского дома и двора всегда был лес. В этом тоже проявлялись строгие закономерности — их я тоже изучаю: какие семьи или дома и на каких направлениях совместно пользовались лесными угодь­ями. И как это умудрялись жители деревень вести свои дела так, что у них никогда не возникало споров — ни о покосах, ни о рыболовных тонях, ни о чем другом?

Традиция сохранила разнообразные формы совмест­ного труда. Это и расчистка покосов, очистка канав и речных порогов, сооружение завалов для ограждения лесных пастбищ, строительство мельницы и рыбацких станов. Многие хозяйства имели по нескольку лодок, а на каком-нибудь дальнем озере всей деревней могли содержать одну общую лодку. Меня очень интересуют также лесные избушки: кто строил их, каковы правила пользования ими, как полагалось вести себя в такой охотничьей избушке...».

Несколько лет спустя Яакко с увлечением рассказы­вал мне о том, какой вклад внесла в собрание материа­лов по Костомукше его мать Окахвие:

«От матери я записал много образцов речи. Она по­стоянно пользовалась в своей речи пословицами и по­говорками, а я всякий раз, когда слышал их, записывал на чем попало — на обрывках бумаги, даже на сигарет­ной коробке (уж это-то у Яакко, заядлого курильщика, всегда при себе!). Этих листочков и лоскутков накопи­лось множество. Но когда я приступил к их разборке и систематизации, оказалось, что дело это очень трудо­емкое, и все же мне постепенно удалось выполнить эту работу. В результате получилось страниц двести мами­ного «слова и дела». Сборнику я дал рабочее название «Окахвина книга». В него вошло, в частности, много све­дений по рыболовству, так как мамин дедушка Микиття любил брать с собой на многодневную рубалку в по­мощницы и собеседницы свою смышленую внучку».

Художественные дарования Яакко Ругоева весьма разносторонни, их хватает не только на поэзию, но еще и на музыку, и на рисование. Сам он видит в этом то­же проявление наследственности.

В роду Ругоевых многие увлекались музыкой. Так, в деревне Юркиля, что стояла на берегу озера Костамусъярви, пару поколений назад жил один из Ругое­вых, который странствовал по Финляндии и собирал ста­рые музыкальные инструменты, в том числе гармони. У себя дома, в Юркиле, он зимой чинил эти инструмен­ты, а когда снова появлялся в Финляндии, продавал их либо возвращал прежним владельцам, если такая дого­воренность имелась. Этот умелец страдал еще и тягой к изобретательству. Он придумал, например, железные санки с какими-то специальными устройствами и разъ­езжал на них по льду: на голом льду санки шли до­вольно ходко. Еще он сконструировал особый парус, с помощью которого лодка могла идти чуть ли не про­тив ветра.