Периоды самого продуктивного творчества наступа­ли у Суло Юнтунена обычно осенью, когда выпадал пер­вый снег. «Для меня это время всегда было как празд­ник. Оно оказывает глубокое воздействие не только на художника, но, вероятно, и на каждого человека. Это прямо какое-то великое чудо: вечером снега нет и в помине, а утром проснешься — у природы совершенно другая палитра красок. По-моему, первый снег для ху­дожников такая же извечная и неисчерпаемая тема, как первая любовь для писателя. Очень интересна также весна — пейзаж меняется каждый день».

В поисках впечатлений Суло Юнтунен побывал во всех уголках Советской Карелии. Правда, только по од­ному разу прошел он по Калевальскому и Пудожскому районам, зато Соломенное, находящееся под боком у Петрозаводска, вдохновило его на десятки картин. Было и такое, что Юнтунен года два вообще не загля­дывал в Соломенное, полагая, что там все уже насквозь изучено, что никаких новых тем там не найти. Но по­том его снова потянуло в Соломенное. «Приехал я туда и, к своему удивлению, обнаружил, что темы встреча­ются на каждом шагу. Только появились они не оттого, что изменилось Соломенное — изменился я сам и на прежние места смотрел совершенно другими, новыми глазами».

Дача Суло Юнтунена стоит на берегу Укшезера в Косалме. И Укшезеро, и лежащее по другую сторону перешейка Кончезеро изображены на многих его пей­зажах.

Виды олонецкой равнины вначале показались Суло Юнтунену какими-то непривычными, чужими. Однако понемногу и здесь он тоже стал находить темы. Чаще всего Юнтунен доезжал до Ильинского, где живет его хороший друг, художник-любитель Лео Корхонен. Ро­дители Лео, Якко и Мэри, уехали из Финляндии в Ка­наду, в город Ванкувер, оттуда в 1934 году, когда Лео было только четыре года, переехали в Советскую Каре­лию, в поселок Матросы. С 1946 года Лео Корхонен проживает в Ильинском, где много лет проработал на лесозаводе. Между делом он рисовал и писал виды ок­рестных мест, главным образом Ладогу, а в последнее время занимался также резьбой по дереву.

Творческие командировки, организуемые Союзом художников, позволили Юнтунену побывать в Туве (1970), на Дальнем Востоке (1971), в Югославии (1972), на Кольском полуострове (1973), в Башкирии и Западной Сибири (1976). Об этих поездках Юнтунен вспоминал с удовольствием, впечатления от них сказы­вались на его дальнейшем творчестве.

«Экспедиция в Туву, на границу с Монголией, ока­залась самой экзотической. Там все было иное — и при­рода, и люди. Природа Дальнего Востока, к примеру, сильно отличается от карельской, но люди там в боль­шинстве такие же, поскольку туда они переселились в разное время из европейской части страны. А в Туве живут люди местного происхождения, у них свои на­циональные черты. Мы были просто поражены их гос­теприимством: наша группа даже вынуждена была за­явить, что до трех часов дня никаких празднеств устра­ивать не следует, так как поработать тоже надо, чтобы подготовить выставку».

Во время экспедиции на Дальний Восток в 1971 го­ду Юнтунен поработал сначала во Владивостоке и На­ходке, где рисовал порты с судами и кранами, а также постройки, в которых его привлекали контрасты старо­го и нового. Затем он продолжил путь на Сахалин, в описанный Чеховым Александровск. Здесь обилие но­вых впечатлений еще больше ускорило рабочий ритм Суло Юнтунена.

Выставка завершенных акварелей состоялась во Владивостоке. Оттуда Юнтунену захотелось вернуться в Петрозаводск на поезде; дорога растянулась на 11 суток. «Так исполнилась одна заветная мечта моей молодости — увидеть Дальний Восток. Но образ Каре­лии это путешествие ничуть не замутило, напротив — теперь я глубже и яснее вижу ее лицо, потому что впер­вые взглянул на нее из такой дали».

Интересной была также поездка в Югославию осенью 1972 года. Суло Юнтунену особенно запомни­лись города Дубровник и Мостар: «Дубровник меня совершенно околдовал». Особое восхищение художни­ков вызвал старый город.

Осенью 1973 года состоялась поездка на Кольский полуостров. Остановки делали в Мурманске, «лопар­ской столице» Ловозере, Кировске, рабочем поселке Умбе, в Кандалакше. Итогом экспедиции стали две вы­ставки: одна в Мурманске, вторая — в Кировске.

Весной 1976 года Юнтунен в составе группы из шес­ти художников разных национальностей совершил даль­нюю поездку на новые нефтяные и газовые разработки в Западной Сибири. Часть пути группа летела на вер­толете. Остановки делали в Тюмени, Сургуте, Ханты-Мансийске, Салехарде и Березове. Среди творческого наследия художника сохранились результаты экспеди­ции — виды мест, где когда-то работали и финские ис­следователи, начиная с Кастрена.

В мае 1979 года я встретился с Суло Юнтуненом, когда он только что вернулся домой из довольно утоми­тельной поездки в Забайкалье, где строилась новая железная дорога. Вся поездка длилась меньше двух не­дель, и в ее программу входили открытие большой (1200 работ) выставки в Улан-Удэ, заседание правле­ния Союза художников Российской Федерации (Юнту­нен был членом правления) и ознакомительные выезды в окрестности города.

Из поездок, в которых участвовал Юнтунен, следует упомянуть самую раннюю, состоявшуюся вскоре после войны. Тогда в составе экспедиции биологического фа­культета Петрозаводского университета он работал в поморском селе Гридино. Эта поездка, в ходе кото­рой он сделал множество рисунков, явилась важным толчком для его занятий искусством.

В других краях Севера Суло Юнтунен тоже бы­вал — писал картины, организовывал выставки. Город Архангельск, по мнению художника, приятный и краси­вый, особенно для тех, кто ценит старое строительное искусство, в городе много домов, принадлежавших преж­де купцам и мореходам; подобных деревянных хором Юнтунен, по его словам, нигде больше не видел. Неда­леко от Архангельска, при деревне Малые Корелы, имеется музей под открытым небом, раскинувшийся на площади в 130 гектаров. Музей был открыт в 1973 го­ду. В Малые Корелы перевозят со всей Архангельской области наиболее значительные памятники деревянного зодчества: церкви (в частности, церковь Вознесения Господнего, построенную монахами Соловецкого мона­стыря в 1669 году), часовни, колокольни, ветряные мельницы, жилые дома, бани, риги, амбары — со всей подобающей им утварью. Постройки размещены на территории музея так, что они гармонично вписались в ландшафт.

Много тем нашел Юнтунен на Двине. «Я ни на од­ной реке не видел такого оживленного судоходства».

Понравился Суло Юнтунену и такой объект, как Че­реповецкий металлургический комбинат. Туда он ездил дважды. «Большая индустрия глубоко трогает меня», — признался художник. В его мастерской накопилось мно­го материалов из Череповца. Некоторые из этих работ экспонировались на выставках в Петрозаводске и на Всесоюзной выставке в Москве, а также на зональной выставке в Вологде.

Большое количество работ, которые Суло Юнтунен показал мне в мастерской, заставило меня поверить рассказам о его невероятном трудолюбии и работоспо­собности. Когда я спросил его о распорядке дня, Юнту­нен ответил, что встает рано, завтракает своей люби­мой гречневой кашей и пешком идет в мастерскую. Летом начинает работать с шести утра, в другое время года на час-полтора позднее. Под тихую музыку из ра­диоприемника он работает примерно до двух-трех часов дня, после чего идет домой обедать и больше в этот день в мастерскую не возвращается. «С набитым жи­вотом нет смысла браться за серьезную работу — ни в искусстве, ни в чем другом. Если, пообедав, попыта­ешься работать над картиной, то больше напортишь, чем сделаешь что-то полезное».

В первое время, по словам Юнтунена, он каждую картину писал от начала до конца. Впрочем, «конец» довольно трудно заметить.

Много лет прошло, прежде чем Суло Юнтунен вы­работал для себя наиболее подходящий метод работы: в заделе у него одновременно находится целая серия в двадцать — тридцать картин. «Сегодня, например, я беру полотно, которое последний раз трогал пару меся­цев назад. Смотрю на него свежим глазом и сразу ви­жу какие-то огрехи. Исправляю ошибки и снова уби­раю картину с глаз долой. Потом беру другую работу и опять замечаю недостатки, которые необходимо ис­править. Таким способом я экономлю время, и меньше получается брака. Вот это условие — возможность взглянуть по-новому на свою работу — очень важно не только для живописца, но, в сущности, и для любого другого труженика. Это видно, например, и в том, что когда долго живешь на одном месте, а потом уезжа­ешь куда-нибудь хотя бы на несколько дней, то, воз­вратившись, удивляешься: все стало новым и интерес­ным! Но этот период длится каких-то пару дней».

Суло Юнтунен как художник вначале не имел до­статочного профессионального образования, и он сам хорошо это понимал. Однако упорная работа и разно­образное экспериментирование позволили ему хорошо овладеть техникой и найти свой собственный по­черк.

Самым главным учителем для Суло Юнтунена был, как уже отмечалось, В. Н. Попов. Из финских худож­ников наиболее глубокое впечатление на него произвел Аксели Галлен-Каллела, особенно его работы на темы «Калевалы». Юнтунен рассказывал, что лично он Кале­вальскую тематику, столь сильно захватившую худож­ников Советской Карелии, обходит стороной, потому что «Галлен-Каллела так глубоко вошел в мою душу. Уж если иллюстрировать «Калевалу», то надо выработать что-то свое собственное, самостоятельное. Ведь по чу­жим следам брести не годится». Большое влияние на Юнтунена оказали своей самобытностью также Хуго Симберг и Юхо Риссанен.