Дальнейшая судьба Юнни сложилась удивительно.

В деревне в составе немецкого гарнизона оказалась группа испанских добровольцев. Они подобрали сиро­ту, увезли в Испанию, где Юнни получил имя Хосе Антонио Лайсаари (по фамилии известного финского шахматиста). И только в 1958 году через финляндский журнал «Апу» Юнни «нашелся» — к невыразимой ра­дости матери и братьев.

Поезд с эвакуированными выгрузили в Клоге, на берегу Финского залива, дальнейший путь в Финлян­дию продолжался на пароходе. После карантина Ама­лия с детьми были поселены в доме Манне Лейнонена в деревне Мухниеми прихода Анъяла. Пекка стал учиться в народной школе. Учился он хорошо, а на праздновании Рождества в декабре 1944 года ему да­же поручили вести программу вечера. А в январе уже предстояло возвращение в Советский Союз. Правда, привезли их не на родину, а в русскую деревню Хворостово Псковской области, откуда до Псковского озера было семь километров. Пекка пошел в русскую школу и довольно быстро выучился говорить по-русски. Но жить было очень трудно, и зиму кое-как пережили толь­ко благодаря тому, что меняли на хлеб одежду.

Через полтора года Амалия с детьми и еще шесть ингерманландских семей решили самовольно бежать от нужды в Эстонию. Тайком перешли они по льду через Псковское озеро и осели в окрестностях Иыхви. На эс­тонской стороне Мутаненым жилось сносно, правда, жить пришлось в бане, и когда баню топили, надо бы­ло выходить из нее. Там Пекка стал учиться в ближай­шей русской школе.

В начале зимы 1947 года семья Амалии Мутанен вместе с другими финскими семьями была вынуждена уехать из Эстонии в Западную Сибирь. Сначала жили около Омска, оттуда вскоре переехали в Казахстан. Пекка продолжал ходить в школу. Что особенно за­помнилось ему там, так это сильные перепады погоды: летом — жара, зимой — суровые морозы и метели. До­мик учителя, например, однажды занесло снегом до са­мой крыши, и школьники лопатами выкопали своего учителя на белый свет.

В 1949 году Мутанены переселились в Карелию. Амалия пошла работать на Сулажгорский кирпичный завод, а Пекка стал учиться в поселковой школе, тоже русской.

Закончив учебу в школе, Пекка Мутанен поступил в автодорожный техникум и в 1955 году получил дип­лом автомеханика. Поработав по направлению на Масельгском участке строящейся автодороги Мурманск — Ленинград, он затем два года служил в армии, после чего до 1963 года трудился механиком в одном из пет­розаводских автохозяйств. Потом Пекка поступил учиться на отделение финского языка и литературы, ко­торое только что вновь открылось в Петрозаводском университете. В 1968 году он окончил университет, но уже во время учебы на двух последних курсах Пекка сотрудничал с издательством «Карелия». В 1971-1979 годах он работал в журнале «Пуналиппу» — пер­вое время литсотрудником, затем заведующим отдела критики. С 1979 года Пекка Мутанен стал заместите­лем председателя Союза писателей Карелии, а в 1987 году был избран председателем.

Очерки и рассказы Пекки Мутанена публиковались в разных изданиях, больше всего в «Пуналиппу», а также во многих сборниках. Первой его самостоятель­ной книгой был сборник рассказов «Бронзовая звезда» (1978). В 1983 году вышла в свет документальная по­весть Мутанена о его земляке Герое Советского Сою­за Пиетари Тикиляйнене «Парень из деревни Марко­во». Повесть издана также в переводе на русский язык.

СТИХИ И ПРОЗА НА «ЯЗЫКЕ ЛИВВИКОВ»

СТИХИ И ПРОЗА НА «ЯЗЫКЕ ЛИВВИКОВ»

Однажды я спросил у Григория Макарова, есть ли в Карелии хоть один писатель, который сочинял бы на «языке ливвиков». Макаров ответил: «Один имеется, причем мой односельчанин, уроженец Самбатуксы, правда, не из той же части, откуда я родом, а из Ран­ды». Речь шла о Владимире Брендоеве, родившемся 6 сентября 1931 года.

Из всех Брендоевых, кого помнят в Самбатуксе, са­мым старым был Мийтрий. Еще помнят, что каждый из трех его сыновей тянул жребий, какой дом ему до­станется. Ийвана получил отчий дом, который в дерев­не называли «Варвойн тало», то есть «дом Варвои», вероятно по имени прежней владелицы Варвары. Ря­дом с ним стоял «Ристин тало», хозяином которого стал Фетька, то есть Федор. В сторонке, на краю поля, был построен «Пеллон тало», то есть «дом на поле», кото­рый достался Сене (Семену), деду будущего поэта Владимира Брендоева. В 1907 году в Юрьев день у Се­ни родился сын Егор, которого односельчане называли Брендойн Ешкой, Варвойн Ешкой и даже Пеллон Ешкой. Он был женат на Марии Комиссаровой, дочери Анойн Ийваны, которая родилась 11 ноября 1909 года в деревне Сюрье, что в двух километрах от Мегреги.

Егор Семенович, как и его братья, занимался зем­леделием. В 1931 году, когда в Самбатуксе началась принудительная коллективизация, Егор Брендоев уехал в Ленинград, куда через два года перебралась и Мария вместе с сыном Владимиром. Семья поселилась в Но­вом Петергофе. Отец столярничал, затем поехал в Эс­тонию на военное строительство. Мать работала поч­тальоном. Началась война, и отец вскоре попал в плен, оказался в Финляндии, а осенью 1944 года был возвра­щен в Советский Союз.

Мария с двумя детьми — Владимиром и Галиной, родившейся в 1937 году, — ушла от немцев в свою род­ную Сюрью. Две недели они жили там спокойно, потом пришли финны. Во время оккупации Владимир ходил в финскую школу с осени 1941 до лета 1944 года. Он быстро овладел финским языком, но и родную речь не забыл. В Петергофе Владимир разговаривал с матерью в основном на родном языке, да и лето обычно прово­дил на родине матери, в Сюрье. При финнах в Мегреге жило много пришлого люда, разговаривавшего с ме­стными жителями на их ливвиковских говорах, так что Владимир начал даже забывать понемногу русскую речь.

Отец вернулся домой в последний день 1946 года, пройдя многочисленные допросы, связанные с пребы­ванием в плену. А так как дом матери в Сюрье сгорел еще на последнем году войны, семья вскоре по возвра­щении отца переехала в Куйтежи, где требовались ра­бочие руки. В Куйтежах была даже своя лесопилка, изготавливались здесь и сани, мебель, бочки. В Куйте­жах Брендоевы купили себе маленький домик. Отец занимался столярным делом, работал на лесозаготов­ках. Но здоровье его было подорвано, и 13 сентября 1964 года Егор Брендоев скончался.

В 1949 году Владимир поехал поступать в Бело­морское мореходное училище, поскольку учащиеся на­ходились там на полном государственном обеспечении. Ученье длилось три года, затем лет двадцать Брендо­ев ходил на судах Беломорской рыболовной базы по Белому, Баренцеву и Балтийскому морям и даже в Ат­лантику. Сначала он работал матросом, затем боцма­ном, штурманом. Потом Владимир начал проситься на Онежское озеро, и в 1972 году стал капитаном судна Карельского рыбнадзора. Однако в 1983 году, по пред­писаниям врачей, ему пришлось уйти на берег. Прора­ботав около года лаборантом в секторе языкознания Института ЯЛИ, он стал казначеем Союза писателей Карелии, а в 1986 году вышел на пенсию. Тогда же Владимир Брендоев уехал из Петрозаводска в Олонец, к своим землякам и соплеменникам. Там он продол­жал активно трудиться, стараясь возродить в своем народе чувство национального самосознания, уважение к родному языку и самобытной культуре.

Уже в школьные годы одним из любимых занятий Владимира Брендоева было сочинение стихов, этот ин­терес сохранился у него и тогда, когда он стал моря­ком. Сначала он писал стихи на русском, но потом по­нял, что они лучше получаются, если слагать их на род­ном «ливвиковском языке». Хороший толчок для его занятий поэзией дал, по словам Брендоева, концерт воз­главляемого Иваном Левкиным Петровского народного хора. Владимир даже пробовал подбирать ливвиковские слова к некоторым песням хора.

Прекрасно владея ливвиковской речью, Брендоев натолкнулся тем не менее на большие трудности с ее написанием. Прежде всего возникла проблема: каким алфавитом — кириллицей или латиницей записывать стихи? Он выбрал латиницу. Но с ее применением ока­залось немало трудностей, в преодолении которых Брендоеву помог его односельчанин Григорий Макаров.

Первые два стихотворения, написанные на «ливви­ковском языке», были опубликованы в «Неувосто-Карьяла» в 1972 году. Их литерация была выполнена по советам Г. Н. Макарова. После смерти Макарова кон­сультантом Брендоева стал знаток «ливвиковского языка» Владимир Рягоев. Кроме того, практическую и моральную поддержку Владимиру Брендоеву постоян­но оказывал Яакко Ругоев.

В 1980 году вышел в свет первый сборник стихов В. Брендоева «Край мой олонецкий». В него вошли более тридцати собственных стихотворений автора, три обработки народных песен и двенадцать переводов (в частности, «Колыбельная» М. Ю. Лермонтова). Правда, стихи, для пущей верности, были опубликова­ны на латинице и на кириллице, но в дальнейшем сво­ем творчестве Брендоев пользовался только латинским шрифтом. Эта книжка вызвала интерес не только в Со­ветской Карелии, но и у нас, в Суоми. Финский поэт Аку-Киммо был настолько восхищен стихами, что при­нялся переводить их на финский язык, что оказалось довольно трудным делом. Наконец перевод был выпол­нен, и издательство «Похъейнен» в Оулу, проявляю­щее особый интерес к соплеменным народам, издало его в 1983 году. Затем Владимир Брендоев выпустил еще три поэтические книжки на родном языке: «Горя­чая забота» (1983), «Можжевельник» (1986) и «Ты мне мила» (1989). Из стихов, вошедших в эти сборни­ки, многие уже были знакомы читателям по публика­циям в «Пуналиппу».