Следует отметить, что вторая нарбоннская провинция географически представляла собой треугольник, вклинившийся между Вьеннской провинцией и провинцией Приморские Альпы, в основании которого у морского побережья находились городок Форум Юлия (ныне Фрежюс), являвшийся юго-восточной точкой этого треугольника, и городок Аквы Сексты (ныне Экс ан Прованс), являвшийся его юго-западной точкой. В северном угле данного «треугольника» находился городок Гераины. Церковным центром в данной провинции являлись Аквы Сексты, однако Массилия – находившаяся совсем рядом, но на территории Вьеннской провинции – была гораздо более крупным и древним церковным престолом в южной Галлии, что дало основание для стремления Прокула нарушить принцип соответствия церковных провинций аналогичным светским территориальным единицам[678]. Отцы Туринского Собора, стремясь привнести мир в Галльскую Церковь, отдали Прокулу Массилийскому титул митрополита, но, как явствует из текста канона, титул этот касался лично Прокула и был дан из уважения к нему, так как он был чрезвычайно почитаемой фигурой; вероятно, многие помнили, что его подпись стояла под деяниями памятного Аквилейского Собора 381 г., приведшего к фактической победе омоусианства в южной Европе. При этом, однако, Массилийская Церковь не получала привилегий первенствующей митрополичей кафедры.

Следует отметить, что с канонической точки зрения данное правило весьма уязвимо, ибо епископ, не имеющий права покидать свою кафедру по одиннадцатому канону I Вселенского Собора, являлся неразрывно связан, как бы «обручен» со своей кафедрой и паствой. В силу данного обстоятельства титул епископа непременно и всегда отражал статус кафедры. Епископ, проходя процедуру избрания и принимая таинство рукоположения для определенной кафедры, считался ее пастырем и представителем на Соборе, и повышение его титула должно было означать, в первую очередь, повышение положения кафедры.

В качестве примера можно привести шестой канон I Вселенского Собора 325 г., третий канон II Вселенского Собора 381 г., двадцать восьмой канон IV Вселенского Собора 451 г., в которых преимущество епископа является показателем преимущества его Церкви. В данном же постановлении очевиден разрыв между титулом епископа и положением его кафедры. Бесспорно, что данное постановление представляет собой начало процесса абсолютизации церковных титулов, который с течением времени привел к тому, что, как отметил итальянский исследователь П. Синискалько, епископские титулы в период ранневизантийского Средневековья «являются не более, чем выражением различия и титулом престижа, но становятся протокольной формулой»[679]. Данное явление обусловит впоследствии и легализацию епископских перемещений и возникновение титулярных епископов. Вместе с тем несомненно, что отцы Туринского Собора, руководствуясь мотивами церковного мира, не имели ввиду столь далеких последствий. Следует отметить, что Е. Бабют утверждал наличие поддержки требований Прокула со стороны некоторых галльских епископов – противников Феликса Тревирского[680].