Если мы зададимся вопросом, каковы для иезуитов основные средства обретения этого духа молитвы и постоянной близости к Богу, мы легко заметим, что упор делается одновременно на применении умственной молитвы и на самоотречении, ведущем к умерщвлению беспорядочных страстей. Св. Игнатий, как мы видели выше, придавал первостепенное значение второму из этих средств, ибо, по его мнению, находить Бога всегда и во всем помогает не столько длительность, сколько глубина молитвы, плод сего великодушного самоотречения: «Самоумерщвленной душе и четверти часа достаточно, чтобы соединиться с Богом». Другими словами, Игнатий тоже считает, что тесное единение с Богом подлинно и непосредственно достигается молитвой, но достижение сего единства куда меньше зависит от длительности материального времени, уделяемого этой молитве, чем от расположения, в котором она совершается, от степени свободы по отношению к творениям и к земным страстям при приближении души к своему Творцу[1310]. В следующей главе мы исследуем эту важнейшую роль внутреннего самоумерщвления в духовности Общества. Но важно уже теперь подчеркнуть, как тесно оно связано для иезуита с единением с Богом, которого он ищет в молитве.

Если соблюдается это условие самоотречения, то главным путем к сему единению с Богом является мысленная молитва. Призвание иезуита требует особого образа жизни. Этот образ жизни подразумевает отказ от других путей, которые могли бы так же хорошо, если не лучше, привести его к близости с Богом: от молитвы в хоре с ее великолепием и силой, от монастырских условий с их изоляцией от мира, от их правил и обычаев, столь властно возносящих душу к Богу. Жизнь иезуита посвящена в основном апостольскому служению и свободна от всяческих пут, дабы иезуит мог быть всегда и везде готов к любому делу. В такой жизни только мысленная молитва, сжатая и глубокая, может служить ему действенным и постоянным средством, позволяющим достигнуть главного в этом необходимом единении с Богом. Практически в жизни иезуита, как она сложилась в своем окончательном виде, обязательной мерой мысленной молитвы является час молитвы утром и два испытания совести, по четверти часа каждое, в полдень и вечером. Не считая очень краткого промежутка времени, посвященного собственно испытанию, это время почти полностью занято настоящей молитвой, что, впрочем, соответствует указаниям Упражнений о том, как совершать испытания совести.

Такое избранное место молитвы в духовной жизни станет одной из черт, по поводу которых в духовной традиции Общества будет всегда сохраняться полное единодушие. Это касается не только духовной жизни самих иезуитов, но и всей их освящающей деятельности вне Общества, в самых разных кругах. В сущности, эта деятельность будет лишь частью общего движения в католическом благочестии, возникшего явно еще до того, как Игнатий отвел молитве главенствующее место в своих «Духовных упражнениях», задав особое направление духовности своих последователей. В XV в. учители Devotio moderna от Геерта Гроота до Яна Момбера становятся распространителями повседневной практики молитвы, методов размышления. И монастырские реформы, которые проводились в то время в значительной мере под влиянием этого течения, во многом опирались на обновленную практику мысленной молитвы, как позднее реформы начала XVII в. Эта практика, в свою очередь, послужила источником новой жизни для молитвы в хоре. В Испании и в Италии в начале XVI в. практика мысленной молитвы была всеобщим увлечением, и мы видели, что сам Игнатий был вынужден решительно противостоять чрезмерной увлеченности долгими молитвами.