Нужно ли также считать общей чертой, проистекающей из Упражнений, очень хорошо заметное у многих стремление представить молитву не целью, но средством – средством, позволяющим лучше служить Богу, лучше предрасполагающим душу к исполнению Его воли во всем? Трудно утверждать, что это стремление объединяет абсолютно всех иезуитов, писавших о молитве. У только что упомянутого Байоля, например, нет и следа такого стремления: его книга о внутренней жизни решительно сконцентрирована на идее единения с Богом – цели, достигаемой в молитве. Верно, что эта книга, посвященная в 1649 г. королеве-регентше Анне Австрийской, обращена не к собратьям автора, но ко всем христианам вообще. Напротив, в своих указаниях иезуитам третьего года пробации, придавая большое значение созерцательному единению с Богом, Лалеман все же ясно обозначает место молитвы как средства для достижения цели Института. Цель эта «такова же, что и цель Сына Божия на земле»: искать славы Божией посредством освящения душ[1315]. Тогда, быть может, следовало бы различать, как понимали иезуиты место молитвы в своем собственном призвании и как они представляли его верующим в целом. Что касается их самих, то они, как кажется, в самом общем смысле слова придерживались линии, указанной св. Игнатием: сосредоточивали свою духовную жизнь на идее служения Богу и, следовательно, видели в молитве, прежде всего, средство, в некотором смысле самое могущественное, для достижения совершенства в этом служении. Когда же, с другой стороны, они пишут о молитве благочестивых людей вообще, они нередко сосредоточиваются на идее единения с Богом. При этом они следуют тому способу изложения доктрины, который встречали во множестве прекрасных трактатов, пользующихся благосклонностью у верующих.

Другим следом влияния Упражнений на молитву иезуитов является гибкость ее рамок и ее восприимчивость к побуждениям благодати. Многим, я знаю, такое заявление покажется вызывающим; тем, кто знаком с практикой Упражнений, оно предстанет бесспорной истиной. При огромном своем разнообразии различные методы молитвы, предложенные св. Игнатием, обладают одной общей чертой: чрезвычайной простотой самых общих установок, в рамках которых может найтись место всем истинам, которые даст нам вкусить благодать, всем чувствам, какие она в нас пробудит. Не считая нескольких упражнений, тесно связанных с ходом курса Упражнений в целом, святой лишь в самых общих чертах указывает, какой плод мы должны из них извлекать, и очень редко предписывает нам какие-то определенные действия. Он всегда возвращается к своему принципу: не вынуждать нас заботиться о выполнении заранее намеченной программы, если благодать уже помогла нам найти где-то пищу, которой ищет наша душа. Эту традицию унаследовали и лучшие из иезуитских учителей молитвы. Перечитаем, например, советы ла Пуэнте, Крассе, Сиворе и – ближе к нашему времени – отца де Гранмезона, и мы увидим в них всех стремление предупредить те трудности, которые кроют в себе для многих людей слишком жесткие или рассудочные методы молитвы, найдем в них самые гибкие и наименее формальные способы единения с Богом.