Я сделала несколько шагов вперед и остановилась, рассматривая куб. Он казался непробиваемым, точно стекло в ювелирных салонах. Только этот еще магией мог ударить!

– Малыш, – обратилась я к иллюзии, чувствуя себя глупо, – солнышко, ползи к мамочке? У меня вкусняшка есть!

То ли детеныш прекрасно знал, что вкусняшек больше не осталось, то ли в кубе ему было комфортнее, чем с «мамочкой», но ползти он отказывался совершенно. Я же обошла конструкцию со всех сторон, пытаясь понять, есть ли у нее какие слабые места. Конечно, можно попробовать ударить магией и разломать его к чертовой матери, вот только я боялась навредить ребенку. И пусть он ненастоящий, мне от этого ничуть не легче. Нет, семейство Уилдер точно извращенцы!

Я прекратила бесполезные блуждания и замерла, внимательнее вглядываясь в куб из щитов. Должно же быть какое-то решение! Простое, элегантное и потому лежащее на поверхности. Одна беда – на поверхности лежит только ребенок, а вот решения я что-то не наблюдаю. Или просто плохо смотрю?

Нужно сосредоточиться. У всего есть свое слабое место. Я попробовала увидеть потоки щитов, как меня приучила мама, отыскала-таки среди вещей какую-то сладость и, найдя место, где потоки слабее всего, замаячила ею и игрушкой перед лицом малыша. Как бы призывая: ползи ко мне, солнышко! А потом, подумав, сотворила самую настоящую магию: ярких бабочек, которые закружились как в танце. Понятно, что малыш – всего лишь иллюзия, однако ему привили все типичные инстинкты детей (разве что за исключением детской неожиданности). Так, может, и тут поведется?

И – о чудо! – он действительно повелся и пополз ко мне. С той стороны преодолеть щит ему никто не мешал, и, стоило малышу наполовину вылезти, как я ухватила беглеца на руки и поспешила к выходу. Туда, где как раз виднелся солнечный свет.

Вот только оглядеться по сторонам я не успела. Меня перенесло в гостиную, и первое, что я увидела, мягкий взгляд Витольда. Кажется, мой вид с ребенком на руках его изрядно повеселил. А тут малыш начал вновь исчезать, и я, не удержавшись, раздраженно буркнула:

– Я надеюсь, сейчас он не материализуется еще под каким-то щитом, из которого мне придется его выковыривать?

После такого экстренного курса молодой матери мое настроение оптимизмом не блистало. Ну это у меня. Сиятельная комиссия, кажется, имела иное мнение на свой счет. Они переглянулись и… Расхохотались. Так, точно услышали что-нибудь забавное от маленького ребенка. И громче всех ржал Вит! Жених недоделанный! Так и захотелось сотворить ему какую-то детскую пакость, например, подсунуть ему под пятую точку кнопки. Ну нет, это слишком банально… Однако сколько я ни пыталась придумать или вспомнить более страшные и значимые пакости, ничего в голову не приходило. То ли злость мешала, то ли еще что.

– Нет, рида Стефания, вы успешно прошли испытание, – отсмеявшись, сообщил мне Витольд.

– Я бы даже сказал, феерично, – добавил Тео, откровенно развлекаясь за мой счет. – Так увлекательно ни за кем следить не приходилось. Можно сразу на конкурс талантов! А уж эти ваши колыбельные…

Я невольно покраснела. Просто потому, что нормальных колыбельных я не знала в связи с редким общением с детьми. И в качестве колыбельных использовала что-то относительно лиричное из рока или мюзиклов. Как-то я совершенно не подумала о том, что меня будут подслушивать!

– Верно, Тео, – подтвердил слова друга Витольд. – У вас очень интересные песни, рида Стефания. Никогда таких не слышал.

Конечно, не слышал. Потому что в твоем мире их попросту не существует. Зато в моем таких очень много. А я-то, дура! Спалилась! И на чем? На песнях! Даже не сомневаюсь, что Вит мне потом устроит допрос на их счет.

– Скажите, Стефания, вы сами их придумали? – полюбопытствовал риард Антонио. И этот туда же! Вот что за жизнь? Почему что-то действительно значимое они не замечают, а к каким-то дурацким песням прицепились?

– Увы, я обделена подобными талантами, – скромно улыбнулась я. – Их когда-то пела мне мамочка!

Прости, мамуля! Я знаю, что ты не очень любишь музыку, которую я слушаю, но здесь и сейчас тебе придется полюбить. У меня просто нет другого выхода. И я поспешила сменить тему:

– Так я прошла испытание? Или вы пока еще не готовы вынести вердикт?

Мои слова снова встретили улыбками, и я невольно почувствовала себя персональным клоуном собравшихся. Невольно опустила глаза, попутно взглянула на стоявшую неподалеку Кассандру. Кажется, в этот раз не я первая прошла испытание. Даже удивительно, ведь насколько я поняла из разговоров с девушкой, она семейной жизнью как-то особо не интересовалась.

– Я смотрю, вы настроены серьезно, рида Стефания, – улыбнулся мне Витольд, и в его улыбке почудилось что-то особенное, почти интимное. М-да, кажется, у меня воображение совсем разыгралось.

– Не дразни девушку, Витольд, – вмешалась в наш странный диалог королева. – Рида Стефания, вы справились с испытанием. И даже коляску умудрились сохранить! Кстати, невольно восхищаюсь вашей изобретательностью! Почему вы не стали ломать щиты?

– А вдруг этим я бы навредила ребенку? – без тени сомнений ответила я. – Нет, я понимаю, что это иллюзия, но все же… Моя задача состояла в том, чтобы сохранить его в целости и сохранности. Но мне крупно повезло, что при создании осязаемой иллюзии были также привиты и базовые навыки и качества детей. Без любопытства и реакции на яркое у меня вряд ли бы что получилось.

Кажется, мой ответ понравился не только королеве, но и всем остальным. Особенно риарду Антонио, чью работу я косвенно похвалила. Он расплылся в довольной улыбке. А мне и не жалко, тем более, иллюзия действительно была хороша. Жаль, что мне такое неподвластно. Чародейка из меня все-таки довольно посредственная. Так, может, феникс окажется получше?

– Что ж, прекрасно, – одобрила мой ответ королева. – Присаживайтесь пока.

Я послушалась ее совета и устроилась рядом с Кассандрой. Девушка не стала меня дичиться и тихо проговорила, чтобы остальные не услышали:

– Ну ты даешь! Как тебе удалось все сохранить?

– А тебе не удалось? – полюбопытствовала я, а Касси только развела руками:

– Коляска пала смертью храбрых. Щит же мне удалось отключить при помощи артефакта, взломав несколько силовых линий.

Она говорила это легко, обыденно, точно она практически каждый день отключает какие-то щиты или что-то подобное. Я даже слегка позавидовала: вот что значит полноценное магическое образование. Мне же ничего подобного не светит, увы. Впрочем, я не жалуюсь. Мама дала мне максимум из того, что могла.

– А где ты научилась ловко управляться с детьми? – полюбопытствовала я. – Ведь чтобы прийти первой, требуется особая ловкость, навык.

Мои слова почему-то развеселили собеседницу, и она рассмеялась:

– Ты вот пришла второй. И что, у тебя был большой навык общения с малышами?

Она была права, поэтому я только подняла вверх ладони, сдаваясь:

– Ни малейшего.

– Передо мной была задача, и я просто решала ее по мере возможности. А ребенок… Он так громко орал, что пришлось придумывать, как его утихомиривать. Искать способ. Под такой аккомпанемент невольно становишься очень изобретательной.

Мы переглянулись и рассмеялись. Я ведь испытывала точно такие же эмоции. Но интересно, как справятся с заданием остальные? Время-то уже почти на исходе.

Следующей прибыла Гертруда Мильтон. Девушка держала в своих руках на редкость довольного жизнью младенца. Я даже невольно позавидовала ее умениям, а потом вспомнила, какая у нее сила. Целительница. Что ж, с таким даром учатся общаться с пациентами всех возрастов. Практически сразу после нее появились Ариана Кемфил и Регина Аштон. После беседы с жюри они тоже присоединились к нам. Тут-то я и выяснилось, что каждая из девушек так или иначе разрушали щит. Меня это откровенно удивило. Зачем причинять разрушения, если можно быть хитрее и обойти?

До истечения времени еще успели прибыть Дорианна Гревел и Диана Варлок. А потом… Время истекло. И снова появились три недостающие участницы: Тиана Нокс, Лианель Риате и Виола Дримс. На лице последней царила блаженная улыбка, возникло ощущение, что она пребывает в какой-то своей нирване. Ни у одной в руках ребенка не было.

– Что ж, – Витольд прошелся вдоль бездетных барышень. – Плохо, риды. Я не могу доверить вам своего ребенка, когда он будет! Рида Тиана, как вы могли направить на щиты потоки мертвой материи, даже не подумав о том, что это может зацепить вашего ребенка?

– Он не мой, – мрачно буркнула некромантка. – Уверяю вас, я бы запомнила, если бы родила.

Эх, жаль, что она не прошла испытание. Она мне даже как-то нравится. Всегда и во всех испытаниях она сохраняет себя.

– Потенциально вашего! – повысил голос Витольд и обратился к Лианталь. – Рида, а как вы могли заткнуть ребенку рот пеленкой?

– Это вышло случайно, – опустила глаза девушка, только я не поверила ни на йоту – так неискренне это прозвучало. Вит, кажется, тоже не впечатлился таким оправданием:

– Да? Вы так усердствовали, что малыш даже дышать не смог!

– Зато он больше не орал, – возразила Лианталь, кажется, не чувствуя ни малейших угрызений совести. Вит махнул рукой и обратился к Виоле с укором:

– А вы, Виола…

Закончить он не успел. Провидица опустила глаза и мирно сообщила: